Он писал искренне, правдиво, по-доброму и с затаённой болью. Стихи, проза - о жизни, о былом, о любви, о войне - пережитом. Так когда-то просили его боевые товарищи, что постарше были, поопытнее, но на войне этим не кичатся, лишь, по возможности, до поры, стараются, как могут, оберегать «зелёных пацанят», чтоб чуть пожили. Поэт и писатель, крымчанин, феодосиец, фронтовик, поколение победителей - Георгий Меликов.
«Во славу Родины нашей»
В конце июля, 29-го, Георгию Александровичу сто лет исполнилось, только умер раньше - 24 июня 2014-го, а память - жива. Потомки её хранят, земляки, единоверцы. В Феодосии есть мемориальная доска на доме, где он жил, в пригороде Ближние Камыши его имя носит библиотека, там по инициативе директора Елены Лаптевой провели литературно-музыкальную композицию «Чтобы Родина жила». «Те, кого мы помним, живут!» - уверена и Тамара Виноградская, директор армянской школы имени Габриэла Айвазовского, руководитель музея Боевой славы школы №12 имени Ивана Крыжановского. Для неё день памяти Георгия Меликова немного личная дата, ведь Георгий Александрович был ровесником («лишь на пяток почти месяцев постарше») и другом её отца, Азата Артёмовича, тоже фронтовика из поколения победителей. Мальчишки Победы, им по 19 было, когда, потеряв немало боевых друзей, всё же смогли до неё дошагать сквозь огонь и боль войны, старший - в Чехословакии, Прагу освобождая, младший - в Виннер-Нойштадте, Австрия. В честь Георгия Меликова, похороненного в Феодосии, в Симферополе на Староармянском кладбище посажена туя, символ верности и скорби, на аллее Памяти о единоверцах-фронтовиках.
- Георгий Александрович делал всё, чтобы сохранить память о войне, - рассказывает краевед Вартан Григорян. - Офицер по званию, но, как и большинство прошедших войну, считал себя простым солдатом, «вечным солдатом». И рассказывал не о своих подвигах, а о простой солдатской жизни, вспоминал погибших товарищей, посвящал им стихи и рассказы: «Но во славу Родины нашей,/ Но во славу юности нашей,/ Но во славу Победы нашей,/ Вам, братишки мои, салют!».
Георгий Меликов на фронт попал в середине 1944-го, 1-й Украинский, вспоминал, как «отшагал по военным дорогам от Львова до Берлина и Праги, а это тысячи километров нечеловеческих страданий и испытаний». Как и большинство ребят, чьё взросление выпало на вой-
ну, рвался в бой сразу, как услышала страна горькие слова: «Германские войска атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке наши города.» и убедительные - «Победа будет за нами». Паренёк из Баку, родившийся в 1925-м, верил в это отчаянно, прилежно постигал в школе военную подготовку - «два часа после уроков, всевобуч. Нас учили вернувшиеся с фронтов инвалиды. Учили, в том числе и штыковому бою». Ночами с друзьями заменяли уставших взрослых, на дежурстве на крышах, чтобы успеть потушить зажигательные бомбы, если враг решится сбросить. «Начались налёты вражеской авиации на Баку. Сколько их было в действительности, не знаю, но два остались в памяти. Это даже не налёты были, а попытки что-то разведать. Если бы хоть одна бомба упала на нефтяные промыслы, то весь город запылал бы, как факел. Этого нельзя было допустить: земля здесь была пропитана нефтью». Фашисты не бомбили Баку, им нефть была нужна, рвались к ней, занимая в начале всё больше наших городов и сёл. «Меня прозвали «Совинформбюро», ведь известия о положении на фронтах во двор поставлял: к шести утра к радиоточке со всей округи собирался народ. Голос Юрия Левитана, однако, утешения не приносил: Красная Армия отступала. Но я упорно каждый день бегал к шести утра в любую погоду, слушал последние известия и - обратно домой. Соседи ждали: ну что, ну как?». И однажды Георгий примчался с криками «Победа!» - ещё не та, всеобщая, в которой и его вклад появится, а первая значительная - под Сталинградом. «Скупые, сдержанные формулировки победной сводки звучали как гимн, как ликующая песнь торжества света, разума, справедливости, возмездия за все страдания народа. «Завершилось полное окружение Сталинградской группировки противника.».
Боевое крещение
В мае 1943-го мама провожала сына на защиту Родины, сначала - в Ереван, в эвакуированное Краснодарское пулемётно-миномётное училище. «Она махала мне рукой». Много позже Георгий Меликов напишет о маме: «Её сердце меня научило любить,/ В её сердце весь мир очень трепетно жил,/ Он просторным, уютным и солнечным был.
Архив новостей