В год 170-летия окончания Крымской войны (1853-1856) интерес к этому историческому событию вышел далеко за пределы академических кругов. О том, почему Крымская война стала точкой сборки русской идентичности в Крыму, какие параллели можно проводить со Специальной военной операцией и чему нас учит история более чем полуторавековой давности, рассказывает директор Центрального музея Тавриды, историк, краевед, геральдист Андрей Мальгин.
- Андрей Витальевич, тема Крымской войны сегодня активно обсуждается, но ведь ещё недавно об этой войне практически забыли. Как так получилось?
- Действительно, Крымская война долгое время была фактически забыта. О ней помнили ещё в начале 1950-х годов, когда восстанавливалась после Великой Отечественной войны Панорама обороны Севастополя. А потом, вплоть до начала 1990-х годов, до распада СССР, эта тема исчезла из общественного сознания.
Интерес к Крымской войне, который возник в крымском обществе в 90-е годы, носит локальный и уникальный характер. Так получилось, что Крымская война стала точкой концентрации и выработки идентичности. Если бы эта тема не попала в поле зрения людей, которые занимались в тот период возрождением и поддержанием русских культурных начал в Крыму, она так и осталась бы забытым эпизодом.
- Кто были эти люди, которые начали возрождать память о войне?
- Сначала это было Общество русской культуры и Крымский центр гуманитарных исследований, затем этой темой активно занялась Русская община Крыма во главе с Сергеем Павловичем Цековым. Они очень многое сделали для воссоздания памятников на Альминском поле, возрождения кладбища в Петровской балке.
Важную роль сыграл и Владимир Николаевич Гуркович, который начал заниматься этой темой в эпоху, когда она была совершенно забыта, а памятники активно разрушались. Именно он дал первый импульс интересу к этой теме - много говорил, писал, и поскольку он делал это достаточно активно, его поддержали и другие. Возникла целая литература по этой теме, во многом созданная военным историком Сергеем Ченныком.
- Почему именно Крымская война оказалась в центре внимания возрождавшегося русского движения?
- Когда распался Советский Союз и украинское государство начало проводить свою культурную политику, насаждать свою специфическую «национальную идентичность», возникла острая необходимость в каких-то точках памяти, значимых для русского самосознания. Крымская война оказалась в этом смысле благодатной темой. Это была значимая, но забытая страница отечественной истории, имеющая непосредственное отношение к Крыму. Кроме того, она, эта война, носила международный характер - говоря о Крымской войне, можно было найти собеседника в Англии, обратиться к французским, турецким источникам, развернуть международную активность. Наконец, это просто величественная и красивая эпоха, которая сама по себе способна привлекать внимание.
- Что ещё делало Крымскую войну такой привлекательной для изучения?
- Это единственный международный конфликт такого уровня, который нашёл полное отражение традиционными изобразительными средствами: большое количество картин, литографий, гравюр, шикарные акварели. И в то же время это первый конфликт, который попал на плёнку фотографа, точнее - на пластинку.
Это одновременно война старой Европы - война с условно говоря, с барабанами, с развевающимися знамёнами - и уже новая война, которую мы знаем по чёрно-белой хронике мировых войн. Она принесла много разных военно-технических новшеств и, наконец, её влияние на судьбы России и мира были весьма значительным.
- Крымская война стала временем расцвета международной военной журналистики. Насколько это было ново?
- Конечно, уже в период Наполеоновских войн существовали газеты, но именно к Крымской войне появляется мобильная военная журналистика в современном понимании.
В ней участвовали такие персонажи, как Карл Маркс и Фридрих Энгельс, которые написали столько гадостей про Россию - что даже удивительно, что эти их работы издавались в Советском Союзе на русском языке массовым тиражом.
- То есть, медиавойна тогда уже велась в полную силу?
- Абсолютно. Это было время массовых армий. Для того чтобы люди шли в армию более или менее охотно, нужно было создавать в обществе определённый накал страстей. Если бы мы хотели проиллюстрировать появление и становление военной пропаганды, то Крымская война даёт наилучшие иллюстрации к этому процессу. Масса карикатур, причем на грани фола; «респектабельные» издания не гнушались ничем. Русские подходы были догоняющими - пытались что-то противопоставить этому европейскому валу такие издания как, например, листок Тимма («Русский художественный листок» - печатный сборник, журнал, издававшийся живописцем и рисовальщиком В. Ф. Тиммом с 1851-го по 1862 год в Санкт-Петербурге. - Ред.), конкурирующий с британским Punch, но их было критически мало.
- Важная и деликатная тема: Крым всегда был многонациональным регионом. Как проявили себя различные национальные группы населения во время войны?
- Губернские власти всерьёз опасались, что крымскотатарское население массово перейдёт на сторону англичан и французов. Что интересно, этого не случилось. Да, были выступления в Евпаторийском уезде и даже создавалась какая-то «милиция» - поскольку в Евпатории высадились турки, им было легче найти общий язык с единоверцами-соплеменниками.
Но по остальному Крыму каких-то действительно массовых проявлений коллаборационизма не было. В целом разнонациональное население губернии осталось верно российской короне. И это было отмечено самим Александром II в специальном обращении-манифесте к жителям Крыма о том, что все обыватели Таврической губернии, разные сословия и национальности проявили себя весьма патриотично.
- А как вела себя российская интеллигенция? Не было ли такого, как во время войны 1904-1905 года, когда писали письма микадо?
- В Крымскую войну Россия вступила еще в полной мере патриархальным, традиционным обществом, изменения начались как раз после неё. Был, конечно, Александр Иванович Герцен, который вещал из-за границы, но его «Колокол» гудел в одиночестве. Правда, нужно сказать, что Герцен, попав в Европу и пронаблюдав её, не стал агентом влияния Европы в России. Он выработал свой собственный «патриотизм», который, естественно, резко противоречил официальному подходу, но он не был и либерально-европейским.
- Сейчас активно проводят параллели между Крымской войной и СВО, в том числе в тактике. Например, логистический коллапс со снабжением Крыма, ведь тогда не было ни Крымского моста, ни даже железных дорог...
- Когда вражеский беспилотник сжигает полотно Панорамы севастопольской обороны 1854-55 гг. - как тут не вспомнить историю и не сопоставлять? Но не надо забывать об условности любых сравнений.
В Крымскую войну Россия непосредственно столкнулась с коалицией европейских государств. Что касается СВО, то при всей вовлечённости Запада, нам пока еще удаётся избежать прямого столкновения, и я надеюсь, что этого не произойдёт. Результатом любой войны являются разные военно-технические новинки, быстрые изменения в этой области: и СВО, и Крымская война в этом смысле являются примерами, хотя и разной интенсивности.
- Есть знаменитый тезис князя Александра Михайловича Горчакова «Россия сосредотачивается». Можно ли провести параллели с сегодняшним днём, или это просто журналистские изыски?
- Эта фраза Горчакова из депеши русским представительствам за границей появилась вскоре после Крымской войны в ответ на озвученные на Западе подозрения в том, что «Россия сердится» и готовится к новой войне. Это фраза об извлечении уроков из произошедших неприятных событий и, хотя мы, слава Богу, находимся в другой фазе, этот лозунг должны понимать расширительно: «сосредотачиваться» всегда полезно.
Крымская война очень сильно повлияла на ход русской истории, но это влияние было противоречивым. С одной стороны, Крымская война дала толчок к модернизации: именно после неё отменяется крепостное право, вводится институт местного самоуправления, проводится военная реформа графа Дмитрия Алексеевича Милютина, происходят преобразования судебной системы.
С другой стороны, сами эти преобразования проводились таким образом, что они на долгий период времени, вплоть до Первой мировой войны, дестабилизировали общество. Не случайно в целом ряде авторитетных работ проводится вектор от Крымской войны к революции 1917 года. Это тот период, за который созрела революционная ситуация, глубокий кризис государственного управления.
Один из уроков Крымской войны заключается в том, что последствия реформ оказались настолько непросчитываемы для
власти, что в итоге ситуация оказалась в один момент полностью неуправляемой.
- Ещё один важный момент: Николай I поверил в искренность европейских партнёров и за это поплатился. Насколько это вульгарный взгляд на природу западной дипломатии?
- До Крымской войны Россия участвовала в разных европейских коалициях и умело использовала внутриевропейские противоречия. На этом, можно сказать, она и стала Великой державой, разгромив Наполеона вместе с Англией, Пруссией и Австрией. Но в Крымской войне императору Николаю I пришлось столкнуться с единой европейской коалицией и дипломатия оказалась бессильной…
После войны Н. Я. Данилевский высказал свой знаменитый тезис о принципиальной враждебности России и Европы. Но это
не помешало России и СССР и после этого участвовать в разных европейских союзах - Антанта, антигитлеровская коалиция. Конечно, Данилевский прав - Европа враждебна России. Но сейчас Запад сам раздираем противоречиями и не использовать это по меньшей мере недальновидно. Мы не партнёры, мы оппоненты, но это не отменяет принципа «враг моего врага…». И это тоже один из уроков Крымской войны. Кстати и для Запада Крымская война полна уроков: Европейские государства мало что выиграли в лобовом столкновении с Россией, они лишь взаимно ослабили себя и на этом фоне «взошла звезда» Германии и через полвека вчерашние враги уже объединились в борьбе с «германским милитаризмом». А ведь и сейчас мы видим какую роль играет эта страна в поддержке Украины.
Крымская война по-прежнему даёт много поводов задуматься, сделать какие-то выводы. И эти выводы зачастую будут отличаться от выводов середины XX века. Это такая страница нашей истории, которая даёт много поводов для размышлений.
Архив новостей