Он родился в Тюмени, куда уехал отец, Пётр Фёдорович, учитель, православный священник из Вятки (Кирова).
И почти всю жизнь Славик, как звала его мама Ольга Петровна (тоже учительница, посвятившая себя детям, - дочке и двум сыновьям, внукам, родным по крови, и мальчишкам и девчонкам, родным по жизни), провёл в тех краях. Тюмень, Свердловск (Екатеринбург), и ушёл там же в вечность, чуть больше месяца не дожив до 82… Но сердцем, душой Владислав Крапивин был с Крымом, с Севастополем, самым лучшим Городом (именно так писал - с заглавной буквы) на свете.
Писателя не стало в первый день осени. Он так и не увидел фотографии начала школьной жизни младшего внука, первоклассника из Санкт-Петербурга, и лишь ему адресованные улыбки маленькой правнучки. И любимого Города, и моря не увидит больше, не ощутит солёность брызг, бросаемых ветром в лицо, когда стоишь на палубе яхты. Только с небес, встретившись в лучшем из миров с ушедшими родными, с Мамой, будет внимательно смотреть, как здесь живётся… И всё также тревожиться «о любом, с кем хоть как-то знаком» (а значит, почти о каждом из нас - ведь мы связаны его книгами). Владислав Крапивин писал так в очень личной, и, наверное, самой Севастопольской - «Шестая бастионная», где воспоминания детства переплетаются со встречами в городе-герое, где рядом дощатые тротуары Тюмени и лестницы-трапы Севастополя, где мальчишки похоже сражаются на сосновых шпагах, «помня честь деревянного кортика». Где схожие радости и тревоги, когда осознаёшь, «как сжатый детской болью мир непрочен». Где, как, наверное, и везде, «Мир являл свой неласковый норов,/ И, едва выходили за двери мы, -/ Жгла крапива у старых заборов,/ Жгли предательством те, кому верили…». Эти строчки уже из «Синего города на Садовой». Это не о Севастополе, но о тех же тревогах, несправедливости, ребячьей боли, что рождается из проблем и несовершенства взрослых. Об этих тревогах, пожалуй, все книги.
А ещё о том, что надо бороться, верить и не сдаваться, как севастопольские крапивинские мальчишки из «Давно закончилась осада», «Рассекающий пенные гребни», «Трое с площади Карронад», трилогии «Острова и капитаны», «Мальчик со шпагой»… Что надо пройти свою дорогу, даже когда в руках смертоносный снаряд - эхо прошлой войны. Надо успеть услышать полный отчаянья шёпот, разглядеть на ладони флажный знак «новэмбэр чарли», мольбу о помощи. Не побояться, как Журка из «Журавлёнка и молнии», встать под грозу - не допустить беду с другими. И верить, что, «если будет нужно», всадники придут на помощь. И самим быть всадниками. Этому Владислав Петрович учил читателей, учил ребят из отряда «Каравелла» (они строили яхты и ходили под парусом на озере Урала, снимали кино и устраивали турниры по фехтованию). Он был Капитан-
Командором, чин на российском военно-морском флоте XVIII века, просто Командором, другом, старшим братом, папой Славой. И девиз придумали вместе: «Я вступлю в бой с любой несправедливостью, подлостью и жестокостью, где бы их ни встретил, я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня». Так всегда поступал Владислав Петрович, не проходя мимо того, кто нуждался в помощи, поддержке, просто улыбке.
И неважно: кораблик ли это, застрявший в камнях, или человек, моллюск в раковине рапане или тряпичный заяц, с воткнутой в живот булавкой с ценником. Заяц Митька - Владислав Петрович спас его почти полвека назад и с тех пор не расставались. Какая-то особая привязанность у Командора к животным: помнил просто Зайца, пластмассового, из детства, и кошку, которую погубил отчим. И других, и Макса с Тяпой, котов, живших в екатеринбургской квартире, и тех, что встречал в Севастополе, о них тоже в «Шестой бастионной» написано, и о пуделе Чапе - лекаре и любимце семьи Ветровых (Вихревых в книге) - Любы, Олегов, старшего и младшего (Альки), Юры - Юроса.
С ними Слава ходил на яхте «Фиолент», капитаном которой был Олег-старший, а заяц Митька был «вперёд смотрящим» - привязывали к носу яхты. Митька - главный герой «Трое с площади Карронад», правда, там его зовут Артёмка и он погибает - спасает Севастополь, приняв на себя осколки снаряда. Реальный Митька спас маленького матроса на уральском озере.
В сентябре Заяц осиротел, как и все читатели Владислава Крапивина, «писавшего для детей младшего, среднего, старшего и… пенсионного возраста». В Севастополь, в Крым писатель и Митька приезжали вместе - «он - частичка меня самого».
Впрочем, впервые на полуостров Владислав Крапивин приехал до появления друга - студент журфака (мечта о мореходке разбилась о врачебную комиссию) махнул на заработанные на практике деньги в город мечты. «За окнами пронеслись блестящие от солнца воды Сиваша, мелькнул обрыв с громадными буквами «Крым»
Архив новостей