Без малого 81 год назад окончилась Великая Отечественная, Вторая мировая, но годы не властны над памятью, не должны. Ведь наше сегодняшнее - заслуга их, тогдашних, известных и безвестных героев, рисковавших, отдававших, веривших, победивших. Всех, кто дожил до вести о капитуляции фашистов, 9 мая 1945-го, и те, кто навеки остался в 22 июня 1941-го, во всех 1418 днях битвы. Вспоминаем.
Не бросая своих
За год до Великой Победы был Крымский успех - освобождение полуострова от фашистов: как раз в эти дни начиналась подготовка к наступлению, а ещё в эти дни, но раньше, в 1942-м, наша газета, тогда «Красный Крым», впервые напечатала словосочетание «город-герой» - о Севастополе. 30 марта под таким заголовком вышла статья секретаря Крымского обкома ВКП(б) по пропаганде и агитации Фёдора Меньшикова, он погибнет за город и Крым через несколько месяцев. Севастополь держался 250 с лишним дней - после того как врагу удалось оккупировать большую часть полуострова осенью 1941-го. В оккупации держались жители, боролись партизаны и подпольщики, а в Севастополе держались и сражались жители, бойцы армии и Черноморского флота, авиации - поддерживая и спасая не только город, но и друг друга.
На страничке Севастопольского благочиния находим рассказ о том, как 3 ноября 1941-го, когда началась оборона села Дуванкой (Верхнесадовое), восемь наших самолётов атаковали вражескую колонну на плато Кара-Тау. Михаил Талалаев заметил, что боевая машина его товарища Николая Николаева подбита, лётчик вынужденно совершил жёсткую посадку. Командир звена смог приземлиться рядом, спасти товарища, взлететь под ожесточённым огнём фашистов. В том полёте самолёт Михаила Талалаева получил 62 пробоины. Подробнее рассказывает в воспоминаниях, книге «Под нами - Чёрное море», Герой Советского Союза Константин Денисов: «Воздушная разведка обнаружила крупную колонну войск и техники противника, двигавшуюся по дороге от Симферополя на юг. С аэродрома Нижний Чоргунь в воздух поднялись восемь Ил-2. Возглавил их командир эскадрильи капитан Иван Кичигин. Удар восьмёрки «ильюшиных» был внезапным и точным. Но на выходе из пикирования после второй атаки загорелся самолёт младшего лейтенанта Николая Николаева. Лётчик повёл машину на посадку и вскоре уже стоял у горящего самолёта совсем недалеко от атакованной колонны. Увидев это и понимая, что гитлеровцы вот-вот навалятся на боевого друга, Михаил Талалаев принял смелое, весьма рискованное решение: садиться! Самолёт катился по земле, из-за неровностей почвы его бросало из стороны в сторону, но вот машина остановилась. Какими же медленными показались те секунды, вспоминал потом Талалаев. А Николаев прыгнул на плоскость тогда одноместного Ил-2, ударом ноги, а затем ножом вскрыл верхний люк фюзеляжа и втиснулся в самолёт. Какое совпадение: именно на этом месте, когда штурмовики последующих серий стали двухместными, стали оборудовать кабину стрелка. Длинный разбег, отрыв самолёта от земли, уборка шасси. Прямо над головами бежавших к догоравшему «илу» фашистов Михаил сделал разворот и взял курс на юго-запад. Группу Кичигина он уже не увидел: отработав своё, она ушла. Неожиданно справа появились два фашистских Ме-109. Выполнив манёвр, они вышли в заднюю полусферу штурмовика и начали с ним сближаться. Пришлось буквально притереть машину к земле и на максимальном режиме уходить от преследования. Но вот показался Севастополь. «Ястребы», я - «Шарик»! - услышали в наушниках тревожный голос штурмовика лётчики-истребители, барражирующие над главной базой. - Прошу помощи. На хвосте висят два «мессера»! «Идём, «Шарик», идём, держись, браток! - было ответом. Два «яка» ринулись в атаку, и «мессеров» словно ветром сдуло. Только после этого Михаил почувствовал, что он весь мокрый от пота, а когда взглянул на плоскости своего «ильюшина», то увидел в них множество пробоин. Надо же! Напряжение было так велико, что не воспринял вражеской атаки, не почувствовал попаданий в самолёт вражеских очередей! «Да, но жив ли Николаев? Ведь он ничем не защищён», - мелькнула тревожная мысль. Штурмовик сделал над аэродромом круг, затем второй - всё работало нормально. Можно садиться. Когда Талалаев зарулил самолёт на стоянку, его окружила большая группа лётчиков и техников, до которых дошёл слух, что самолёт Талалаева сбит. Но каково же было их удивление, когда из фюзеляжа показался Николаев».
Военная судьба комэска 18-го штурмового авиаполка Ивана Фёдоровича Кичигина с Вологодчины - орден Красного Знамени и гибель в воздушном бою над Севастополем 14 июня 1942-го, 33 года. Николай Иванович Николаев с Ярославщины, кавалер трёх орденов Красного Знамени, медали «За оборону Севастополя» и Золотой Звезды Героя Советского Союза, защищал и освобождал Крым; погиб в боях над Балтикой 18 июня 1944-го, направив подбитый врагом, горящий самолёт на фашистский корабль; 29 лет. Михаил Михайлович Талалаев, 1913 года рождения, - три ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны первой степени, медали «За оборону Севастополя», «За оборону Кавказа», «За боевые заслуги», «За взятие Кёнигсберга», «За Победу над Германией»; ушёл из жизни 10 апреля 1983 года.
Последний вылет
Михаил Талалаев спас товарища в ноябре 1941-го, а уже в марте 1942-го так же спасали и его. Севастополь сражался, подкрепление доставляли морем с Кавказского побережья. Так, 11 марта 1942-го крейсер «Красный Кавказ» и транспорт «Львов», сопровождаемые эсминцами «Свободный» и «Шаумян» привезли в осаждённый город 362 бойцов, более 300 тонн боеприпасов, тонны продовольствия. Разгрузку пришлось делать днём, под обстрелом фашистской дальнобойной артиллерии. Приказ уничтожить вражескую батарею получили два лётчика 18-го штурмового авиаполка старшие лейтенанты Михаил Талалаев и Евгений Лобанов. Они, под вражеским огнём, смогли выполнить приказ, но самолёт Михаила Талалаева получил повреждение - вынужденная посадка на нейтральной территории, условно нейтральной, ведь фашисты, завидев манёвр советского лётчика, бросились к нему. Евгений Лобанов стал прикрывать товарища с воздуха, отсекая врага огнём из пулемёта, он видел, что спешат на помощь и наши морские пехотинцы. Заход на новый круг, чтобы отсечь врага, чтобы наши успели раньше… и вражеский снаряд попадает в самолёт Евгения Лобанова. Есть две версии гибели: по одной, поняв, что не сможет посадить горящую машину, лётчик направил её на зенитную батарею врага, погибнув в самолёте. Отчасти это подтверждает карточка безвозвратных потерь из Центрального военно-морского архива: «пропал без вести, не вернувшись с боевого задания». Но есть и вторая версия, воспоминания очевидцев и факт, что останки лётчика покоятся на братском кладбище под Севастополем: раненым он смог спрыгнуть с парашютом, укрылся в воронке от бомбы, встретив наступающих фашистов выстрелами из пистолета. Позже наши бойцы нашли тело лётчика в той воронке, а вокруг - убитые им враги…
Иначе 23-летний москвич Евгений Иванович Лобанов просто не мог, знал, что погибнет, знал, что родные не дождутся, что жена Люба станет молодой вдовой, но даже раненый продолжал бой. Он таким был с детства, ещё в школе первым получил знак ГТО - «Готов к труду и обороне», после семилетки и фабрично-заводского училища работал электромонтажником и учился в заводской секции Осоавиахима, сдав нормативы на знак «Ворошиловский стрелок». Один из строителей первых линий Московского метро, Евгений Лобанов был чемпионом города и страны по плаванию - мастер спорта. Плавание для него было не просто спортом. В 19 лет спас тонущего в Москва-реке ребёнка, а в 22 сумел выбраться, когда посадил самолёт в воды Финского залива - шла война в белофиннами, а он, лишь недавно окончивший Ейское военно-морское авиаучилище, стал воздушным разведчиком тогда. За войну с белофиннами - ордена Красной Звезды и Красного Знамени, за Великую Отечественную, за Севастополь - шесть благодарностей от командования полка, Приморской армии и Черноморского флота, второе Красное Знамя и Золотая Звезда Героя. В составе 18-го штурмового авиаполка воевал в небе над Ростовом, Николаевом, Херсоном, Мариуполем и Таганрогом, только при обороне Севастополя совершил 89 боевых вылетов, уничтожив 24 фашистских танка, 7 орудий, 9 миномётов. Сохранились воспоминания, как 23 февраля 1942-го, награждая лётчика вторым орденом Красного Знамени, командующий авиацией флота Николай Остряков (он, 30-летний москвич, погибнет 24 апреля 1942-го) сказал: «Горжусь вами!». Указом от 14 июня 1942-го и Николай Остряков, и Евгений Лобанов посмертно стали Героями Советского Союза; в честь генерал-майора авиации железнодорожная станция Сарабуз, под Симферополем, стала Остряково, а в честь старшего лейтенанта село Богемка, в Джанкойском районе, - Лобаново. И до победы сражался на фронте самолёт-штурмовик, с надписью на фюзеляже «За Женю Лобанова!».
Товарищи, офицеры, лётчики 18-го штурмового авиаполка, командующий авиацией Черноморского флота, защитники Севастополя, одни из тех, кто подарил нам Великую Победу! Помним!
Архив новостей